Убитые горем Полициано и Пико стояли словно в оцепенении.
Савонарола опустил свой капюшон, благословил Лоренцо и вышел.
Лоренцо лежал неподвижно, собираясь с силами, затем велел позвать слуг.
Когда они встали вокруг кровати, он попрощался с ними, прося извинить, если он в прошлом кого-то обидел.
Микеланджело дрожал, едва сдерживая себя, чтобы не откинуть тяжелый занавес и не броситься к Лоренцо.
Ему хотелось стать перед ним на колени и крикнуть: "Я тоже любил вас! Проститесь и со мною!" Но Микеланджело явился сюда самочинно.
Он был здесь незваным, о его присутствии никто здесь не знал.
